Ртутный король

Когда-то фаянсовый завод в Кузнецово принадлежал фабриканту Андрею Ауэрбаху — приехавшему из Померании в Россию немцу, выкупившему завод у своего земляка и сделавшего из него настоящий флагман фаянсовой промышленности в России. В 1870 году Ауэрбахи, которые к тому времени уже отошли от дел, продали завод купцу Кузнецову — и с тех пор стали говорить о «кузнецовском фарфоре» (а про то, что есть еще и «ауэрбаховский фарфор», очень редкий, знают только коллекционеры).

Александр Андреевич Ауэрбах

Александр Андреевич Ауэрбах

В истории «ауэрбаховского периода» Кузнецовского фаянсового завода есть одна малоизвестная страница. У Андрея Ауэрбаха было три сына. Старший из них, тоже Андрей, по идее, должен был стать наследником всех промышленных активов семьи. Но дети Ауэрбаха не стали заниматься бизнесом. Они продали завод Матвею Сидоровичу Кузнецову (как считается до сих пор — сильно продешевив при этом). Старший сын Ауэрбаха переехал в Кашин, где работал врачом. А вот другой сын —  Александр —  отправился учиться в Горный корпус. А позже стал ртутным королем России.

   *     *    *

В 1868 году в знаменитой лейпцигской типографии братьев Брокгаузов случился пожар, истребивший немало научных трудов, уже готовых для типографского набора. Тогда же в поезде, идущем в Берлин, франтоватый молодой господин с элегантной бородкой встретил горько плакавшего старика. Стариком оказался берлинский профессор Ценкер. Почти 20 лет жизни он посвятил составлению арабо-немецкого словаря, который пожар превратил в пепел. Молодой человек, представившийся Александром Ауэрбахом, сказал, что они собратья по несчастью! Он несколько лет составлял таблицы микроскопического определения минералов, и они сгорели в той же типографии. Так что теперь молодой Ауэрбах вынужден был бросить научные дела и возвращаться в Россию, где его дедушка владел фаянсовой фабрикой в деревне Кузнецово. Впрочем, тот лейпцигский пожар пошел на пользу российской науке. Молодой выпускник Горного корпуса поручик Александр Ауэрбах был направлен бурить землю в районе Царёва кургана на Волге с тем, чтобы выяснить — есть ли там залежи угля. В России как раз началась «угольная лихорадка», так что Ауэрбаху-младшему было выдано на изыскания 21 тысяча рублей, из которых, впрочем, к концу экспедиции он истратил всего 16 тысяч, так что был представлен к награде за экономию.

Ртутные руды

Ртутные руды

Тем временем в Россию хлынули иностранные компании, привлеченные перспективами участия в крупных угольных месторождениях. Ауэрбах выезжал на разведку запасов угля, соблазненный гонорарами от лондонского банкирского дома «Томсон и Боннар», но вскоре переметнулся к французам. Французам он доказал, что качество подмосковных углей ниже тех, что таятся в недрах Донецкого бассейна. В это же время – проездом через Тульские края – Ауэрбах встретился с сестрами Берс, через них познакомился с молодым Львом Толстым, который тогда ещё был молодым и веселым офицером в отставке. У сестер Берс гостила Софья Берггольц (племянница писателя Евгения Маркова), и вся эта компания устроила пикник в вечернем лесу. Ауэрбаху очень понравилась Сонечка. В январе 1872 года они уже сыграли свадьбу и отправились на юг – тогда на юг ездили не отдыхать, а работать. Ауэрбах открыл два новых угольных месторождения возле Юзовки, но выяснилось, что угольные запасы расположены не на казенных, а на частных территориях, а партнеры отказались выкупать земли у местных помещиков. Оставшись ни с чем, Ауэрбах вернулся в Петербург. Однажды в Мариинском театре Ауэрбах случайно встретил балетомана Скальковского, дельца и писателя, тоже из горных инженеров. Выяснилось, что тот только что приобрел акции знаменитых башмаковских приисков в Богословском округе. Когда-то эти земли принадлежали масону Походяшину, который делился доходами со знаменитым Н.И.Новиковым, издававшим книги мистического содержания (за что его Екатерина посадила в тюрьму). Сколько лет прошло с той поры, а этот округ, вписанный в северный угол Пермской губернии, оставался для русских неведомой землей… И Ауэрбах согласился поехать в эту дыру управляющим!

Рекламный листок предприятия

Рекламный листок предприятия

Когда он приехал, то подумал, что наступил конец света. В самом поселке половина домов заколочена, жители разбежались, на дорогах грабили, еда была отвратительная, а сам медеплавильный завод напоминал сарай. Ауэрбаха поразила всеобщая нищета и ничтожные заработки. Начал он круто, объявив рабочим, что станет платить не подённо, а сдельно – по результатам труда. Это вызвало бунт, ибо порядки на заводе не менялись со времен масона Походяшина. Ауэрбах чуть не каждый день стал получать письма с угрозами убить его и всю семью. Год он прожил в страшном напряжении, но через год плавильщик на его заводе получал не гроши, а два рубля в день — неслыханный, огромный заработок по тем временам! Ауэрбах добился, чтобы в Богословском построили театр, родильный дом, сиротский приют, библиотеку. Рабочие прониклись к нему полным уважением, любое слово Александра Андреевича становилось законом. Ауэрбах и не планировал никуда уезжаеть, но тут…

Он снова встретил своего товарища по Горному корпусу, Миненкова, который был наслышан об успехах Ауэрбаха. Миненков только что приобрел акции первого и единственного в России месторождения ртути, недавно открытого под Бахмутом. Вся трудность заключалась в том, что прежде чем приступить к разработке месторождения, нужно было договориться с местным крестьянским «миром», на чьих землях находились залежи ртути. Крестьяне брали за глотку любого инвестора, задавая ему невероятные ставки арендной платы — и с ними нельзя было ничего поделать. Миненков позвал Ауэрбаха именно потому, что рассчитывал, что тому удастся договориться с крестьянами. Ауэрбаха не хотели отпускать, но в конце концов отпустили и даже выплатили ему огромную премию, которую он всю потратил на выкуп земель, на которых располагалось месторождение, — и на обустройство прииска. Первым делом Ауэрбах поехал в Испанию, где в Альмадене находился единственный в мире ртутный прииск, обеспечивавший ртутью всю Европу! Еще во времена Древнего Рима здесь закупали огромные количества ртути, которой в античные времена лечили запоры — считалось, что если выпить ртуть, она своей тяжестью пробьет любую «пробку» в кишечнике.

Русский рынок получил свою ртуть, причем она обходилась гораздо дешевле испанской, и Ауэрбах стал думать об экспорте этого металла. Он добился строительства железнодорожной ветки в Бахмут — и русская ртуть потекла за границу. Уже в 1897 году завод выпустил более 37 тысяч пудов ртути. Первый в России ртутный завод под Бахмутом доставил Ауэрбаху ордена, почет и чин действительного статского советника, приравненный к званию генеральскому. И спустя несколько лет случилось страшное. После начала войны с Японией весь подвижный состав был реквизирован в пользу армии, ртуть стало не на чем вывозить. Ауэрбах умолял правительство выделить ему хотя бы несколько вагонов, выдать ему кредит. Чтобы не останавливать производство, стал платить из собственных средств, потом — продавать акции (у него был основной пакет). Спустя несколько месяцев он обнаружил, что разорен и объявил себя банкротом. От горя Ауэрбах заболел, умер в 1916 году, и мало кто помнил, что он вообще-то не только «ртутный король России», но и внук владельца фаянсового завода Ауэрбаха…

 

%d такие блоггеры, как: