Освещённые солнцем

Полтора века назад простой петербургской девушке Оле Трубниковой несказанно повезло. С ней познакомился молодой, но уже известный русский художник Валентин Серов, ставший её возлюбленным, а впоследствии и мужем. Плодом этой любви стали не только замечательные дети (их в семье художника было шестеро), но и 12 портретов самой Ольги.  Родиной этой любви длиною в жизнь, а также главным источников вдохновения для Серова-художника стало село  Едимоново. Именно ему обязана своей нынешней славой другая тверская деревушка — Домотканово (с 1930 называется Красная новь), которой художник посвятил сразу несколько полотен. И хотя Едимоново так и не удостоилось чести быть запечатленным на полотнах Валентина Серова, именно здесь прошли первые встречи молодого художника со многими героинями его  будущих  шедевров.

*       *      *

И.Репин. Портрет В.Серова

И.Репин. Портрет В.Серова

Валентин Александрович Серов был настоящим вундеркиндом. Он родился в Петербурге в семье знаменитого композитора Александра Серова. Его отец был не только композитором, но и выдающимся музыкальным и театральным критиком, к чьему мнению прислушивались ведущие драматурги того времени. Даже Лев Толстой свои пьесы первым делом отправлял Серову-старшему. Отец к тому же любил и умел рисовать, мать будущего художника была известной в Петербурге пианисткой.

Не удивительно поэтому, что в петербургском доме Серовых часто собирались “сливки» тогдашнего общества. Именно мать первой заметила художественные способности у сына и решила показать его работы знакомому художнику Илье Репину. Репину тогда было всего 30 лет, однако он уже был признанным художником. В результате Репин практически заменил мальчику рано ушедшего отца, называл Валентина Серова «зарождающимся Геркулесом в искусстве» — при том, что «Геркулесу» тогда было всего 12 лет. Вместе с Репиным юный «Тоша» (сокращенное от «Валентоша»; впрочем, домашние и друзья иногда звали Валентина Серова и вовсе «Антоша» или даже Антоном) ездил на этюды в Запорожье, вместе со своим наставником делал эскизы для знаменитой картины «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». После того, как Репин увидел нарисованную Серовым фигуру горбуна (впоследствии Репин использовал его в картине «Крестный ход в Курской губернии»), он сказал ученику — «Антоша, вам пора учиться. Поезжайте-ка Вы в Академию». Что Серов и сделал. В 15 лет он стал одним из самых молодых слушателей Академии художеств.

Илья Репин. «Крестный ход в Курской губернии». Фигура горбуна взята художником с эскиза юного Валентина Серова.

В те времена мать Валентина Серова была частым гостем в деревне Едимоново Корчевского уезда. Прежде она часто гостила здесь в доме Николая Васильевича Верещагина, который держал здесь знаменитую на всю Россию сыроварню (см.заметку «На родине русского сыра»). В Едимоново Валентина Семеновна Серова сняла большой дом у зажиточного крестьянина, перевезла сюда рояль, фисгармонию, а также рукописи покойного мужа. Она надеялась на досуге подготовить к изданию неизвестные публике пьесы Александра Серова. К тому времени пьеса Серова-старшего «Вражья сила» была одной из самых популярных на московской сцене. В январе 1886 года ее трижды поставил Большой театр, а  друг семьи Серовых и владелец первого частного театра Савва Иванович Мамонтов (именно его дочь Вера и есть та самая девочка с персиками со знаменитой картины Серова) обещал поставить эту пьесу.

В.Серов. «Девочка с персиками».

Сам же Валентин Серов к тому времени был отчислен из Академии художеств за пропуски занятий без уважительной причины. Впрочем, к этому событию он отнесся вполне равнодушно. Несмотря на молодой возраст (ему было чуть больше 20), у Серова сложилась репутация одного из лучших живописцев Москвы. Зимой вместе с друзьями-художниками Остроуховым, Левитаном и Еленой Поленовой он ездит на этюды в подмосковное Абрамцево, где пишет зимние виды церкви и засыпанного снегом парка.
А весной известный московский конезаводчик Малютин заказал ему портрет «звезды» своей конюшни — скакового жеребца Летучего, который только что произвел сенсацию на московском ипподроме. Серов принялся за работу, переживая, что Малютин, известный своей прижимистостью, ничего ему не заплатит.

В.Серов «Орловский рысак Летучий»

Его друг Сергей Мамонтов потом вспоминал, как каждый раз, когда он заходил к Серову, тот спрашивал — «ну как думаешь, рублей двадцать он мне заплатит?». Когда Малютин увидел портрет, он пришел в бурный восторг, открыл портмоне и тут же отсчитал Серову триста рублей! Это были большие деньги, но важнее — это был первый крупный гонорар, который получил Валентин Серов за свои картины.
Решив потратить честно заработанные деньги с толком и чувством, Валентин Серов собрался провести лето в Едимоново, позвав с собой друзей-художников — Владимира фон Дервиза (который также был только что отчислен из Академии художеств) и начинающего Михаила Врубеля. В Едимоново как раз проводили лето три его кузины, три сестры Симонович — Маша, Надя и Ляля, дочери его тетки, родной сестры матери Аделаиды Семеновны Симонович. Там же жила и приемная дочь Оленька Трубникова. Сама Аделаида Семеновна только что перестала носить траур по своему девятилетнему сыну Саше Немчинову, скончавшемуся от скарлатины. Она была женщиной энергичной, веселой, и для трех молодых шалопаев-художников отдых в поместье обещал стать замечательными летними каникулами.

Надя Симонович. Портрет Серова.

Надя Симонович. Портрет В.А.Серова.

Как и следовало ожидать, едва друзья Серова познакомились с его кузинами, как немедленно влюбились: Владимир Дервиз — в Надю, а Врубель — в Машу Симонович. Это было настоящее «лето любви»: романтические прогулки под луной, купания, поездки в Тверь, чаепития на освещенной солнцем веранде дома Симоновичей… Через несколько недель Владимир Дервиз просил руки Наденьки у Аделаиды Семеновны, получил согласие и попросил Валентина Серова стать шафером (свидетелем на его свадьбе). Венчаться молодые решили здесь же, в Едимоново.
«И вот настал день венчания Нади Симонович и Владимира фон Дервиза, — пишет один из биографов Валентина Серова. — Стоя в церкви рядом с другом и радуясь его счастью, Серов ловил себя на горьких мыслях: когда же он будет зарабатывать на жизнь достаточно, чтобы содержать семью? Для Дервиза такой проблемы не существовало: бросив Академию, он мог безбедно прожить на причитающуюся ему долю родительского капитала. Теперь, после свадьбы, Дервиз собирался постоянно жить в деревне, приобрести имение и попробовать, как толстовский Левин, создать крепкое хозяйство. Он попросил Серова помочь ему в поисках имения».

Недалеко от Едимонова, в шести верстах от железнодорожной станции, они наткнулись на обширное поместье Домотканово. Владелец его, стареющий холостяк, сам искал покупателей. Большой двухэтажный дом с окружающими его лужайками и рощами, как и соседствующие с рощами пруды,– все здесь настолько понравилось Серову, что он с жаром сказал приятелю, что имение надо покупать немедленно. Так Дервизы стали владельцами Домотканово, а Валентин Серов (друзья и домашние звали его «Валентоша», или даже проще — «Антошей») стал их постоянным гостем. Вскоре в Домотканово должна была приехать его возлюбленная Оля (Лёля) Трубникова. В ожидании Лёли художник обследовал окрестности. Дни стояли ясные, и однажды, зайдя во двор, он залюбовался игрой солнечного света, узким лучом падавшего в полутемный сарай через дыру в крыше. Эффект был удивительный, и Валентин тут же взялся за работу. Там его и застала вскоре приехавшая Лёля Трубникова. Два дня они с утра до вечера гуляли по лугам и рощам. А на третий день художник объявил Лёле, что очень хочет написать её портрет в белой кофте с длинными рукавами, которая очень ему нравится.
Она позировала в доме, стоя у окна с виднеющимся за ним кустом цветущей сирени. Увлекшись замыслом, Серов писал портрет невесты, не замечая времени, стараясь запечатлеть на полотне дорогой ему облик – бесконечно милое, такое русское лицо с чуть курносым носиком, с опущенными вниз глазами, с трудноуловимым выражением хрупкой незащищенности девушки. Портрет Ольги получился темноватым по колориту. Серову захотелось написать другой, и он изобразил невесту читающей в комнате, залитой ликующим солнечным светом.

В результате художник будет рисовать свою возлюбленную, а позже жену всю свою жизнь, всякий раз считая свою работу несовершенной, не передающей всех граней её характера, настроения, таких милых ему черт.  Но тогда, в Домотканово, Валентин Серов пишет без устали: пейзажи, друзей, домочадцев. «Я расписался», — когда-то давно писал А.С.Пушкин  своей супруге в Санкт-Петербург из далёкого Болдино. Летом 1888 года Серов тоже «расписался» не на шутку. И так уж случилось, что одну из самых значительных своих картин — знаменитую «Девушку, освещённую солнцем», он напишет не с возлюбленной, а со своей двоюродной сестры Маши Симонович. “В нынешнем веке пишут все тяжелое, ничего отрадного. Я хочу, хочу отрадного, и буду писать только отрадное”, — написал он одному из друзей. Для него отрадным было то, что доставляло ему искреннюю радость. И этой радостью проникнута «Девушка, освещенная солнцем» — один из лучших портретов в истории мировой живописи.

Выбор натурщицы был сделан не случайно. Маша Симонович и другие двоюродные сестры была спутницей всей юности Валентина Серова.  Маша, кроме того, была одной из его постоянных муз — её рисунки и портреты Серов также будет писать на протяжении всей жизни. Маша сразу и с восторгом согласилась позировать ему. Вряд ли она знала, что ее ждет. Серов был очень старательным художником. Портрет, который другие художники могли написать за день, он писал почти три месяца! Потому что ему было неинтересно писать «просто портрет», — по его замыслу, портрет Маши должен был стать своеобразным гимном солнцу, лету, женской красоте, любви… В ясные дни он усаживал Машу в ее белой блузке, стараясь уловить игру солнечного света, когда он скользит по лицу девушки сквозь листву старой липы. В иные дни требовалось два, а иногда и три сеанса. Серов был совершенно неутомим — для того, чтобы добиться нужного колорита, он провел с Машей около ста сеансов! Родные удивлялись терпению девушки, а Маша только гордилась — ведь она позирует хоть и молодому, но уже знаменитому художнику! Впрочем, через три месяца она сама предложила закончить работу, а после попросту сбежала в Петербург, потому что поняла, что если Серов не прекратит работу, он испортит портрет…
«Девушка, освещенная солнцем» — это именно то, что называют шедевром. Сам Серов потом скажет: «Написал эту вещь, а потом всю жизнь, сколько ни пыжился, ничего уже не вышло: тут весь выдохся»… А знаменитый коллекционер Третьяков купит портрет еще до начала выставки. Многие будут потом вспоминать, какое удивительное впечатление оставила эта картина.

Остается лишь добавить, что в наши дни в музее-усадьбе Серова в деревне с революционным названием Красная новь расположена база отдыха, предлагающая всем желающим погостить в некогда знаменитом доме с колоннами и пожарить шашлык на берегу пруда. Реклама базы незатейлива и по-своему примечательна: «На территории два больших пруда, две площадки для активного отдыха, детская площадка, большой банкетный зал. На участке расположено два больших пруда. В одном разводят форель и карпа, на нем организована платная рыбалка. Вокруг пруда несколько достаточно больших веранд с мангалами и столами. Выловленную рыбу можно прямо здесь приготовить и съесть».  
Бывший дом Дервиза полностью снесли и возвели заново — как водится, из современного кирпича и бетона, причем эта «реконструкция» сопровождалось громкими финансовыми скандалами. Ну а для дома-музея самого В.А.Серова на территории усадьбы нашлось всего три комнатки в небольшом деревянном домике.
И на том, впрочем, спасибо…

%d такие блоггеры, как: